Хотелось бы обратить внимание на такие признаки-противопоставления форм существования языка, как «универсальное — ситуативное», «более совершенное — менее совершенное». Эти признаки относятся не к структурной, а в основном к функциональной стороне рассматриваемых объектов. Между тем, В. А. Аврорин предостерегает от смешения форм существования и функций, всячески разъясняя, что у всех форм существования языка функции одни и те же (общеязыковые, «языка вообще», а не специфические). Специфика разных форм существования, по мнению автора, не в особых функциях, а в их структуре и в «особенностях их использования в социальных нуждах». «Каждая из форм существования языка,— пишет В. А. Аврорин,— способна выполнять свойственные языку функции, но ни одна из них не может сама считаться функцией» И это, безусловно, верно, как верно и то, что сфункции языка и формы существования — это его характеристики, лежащие в разных, хотя и взаимодействующих, но нигде не пересекающихся плоскостях, столь же самостоятельных, как структура языка и его функции» 2. И тем не менее, если признавать разный уровень (более высокий, промежуточные и предельно низкий) организации языковой структуры различных форм существования языка, то придется признать «взаимодействие» и — более того — взаимную зависимость структуры и функции. Более совершенная и богатая структура литературного языка, естественно, будет способна выполнять больший объем функций. Другое дело — как называть их — общественными, социальными, частными... но все же это функции, а не просто социальные нужды, цели или «общественные назначения».
Переходя к описанию отдельных форм существования языка, считаем нужным характеризовать их прежде всего с социальной и функциональной стороны, по возможности сочетая их функциональные характеристики с собственно языковыми.