Второстепенные формы существования языка — это некоторые типы социальных диалектов (в частности, тайные арго торговцев и ремесленников-отходников, групповые жаргоны), ритуальные языки, кастовые языки, половые варианты «языка» (мужские и женские «потайные» языки) и др. Их главное назначение иное — не объединение, а обособление определенных социальных, профессиональных и возрастных групп, составляющих меньшую часть народа.
В группировке В. А, Аврорина не определено место таких языковых образований, как языки-пиджины (лингва франка) и креольские языки, выступающие средством общения для лиц разной этнической (языковой) принадлежности. Признавая их языками-гибридами с упрощенной структурой (например, в кяхтинском русско-китайском «наречии» превалирует русская лексика и упрощенная, редуцированная грамматика), В. А. Аврорин указывает на их близость к койне, имея в виду главным образом их «социальное назначение»: «Привнесение значительного элемента искусственной гибридизации и механического упрощения дает близкие к койне по социальному назначению языки межнационального общения, так называемые «креольские» языки типа pidgin English в портах Южного Китая, lingua Iranka на Средиземном побережье, негритянско-английские, негритянско-французские, негритянско-португальские языки в Африке» 1. Сходство пиджинов и креольских языков с койне (интердиалектами) по основной социальной цели — объединить разноязычных людей хотя бы примитивным средством общения — позволяет данные формы существования языка отнести к первой группе.

Вероятно, к группе «объединительных» языковых образований можно отнести и искусственные вспомогательные языки типа эсперанто, создаваемые специально для преодоления языковых барьеров, причем не только при устном, но и письменном общении. Правда, в этом случае мы сталкиваемся с таким несоответствием подобных языков типичным формам существования, как отсутствие у них «общности исходного материала» и — как следствие этого — непонимание этих языков лицами, специально не изучавшими их.
Нам представляется в этой связи слишком жестким определение формы существования языка, данное В. А. Аврориным, в частности введение такого критерия, как доступность понимания в пределах одного народа. Критерий понимания в значительной мере субъективен. Понимаем ли мы специалистов-математиков, когда они ведут научную беседу, используя профессиональную математическую терминологию? Понимают ли жаргон студентов не знакомые с ним носители литературного языка, территориальных диалектов и других форм существования того же языка? А тайные языки?.. Они создаются как раз для того, чтобы исключить понимание со стороны непосвященных. Впрочем, по поводу тайных арго, не укладывающихся в очерченные рамки форм существования языка, В. А. Аврорин замечает: «Это скорее не естественные, а искусственные языки, и им нет места среди объектов нашего исследования» Думается, что арго тоже часть языка (хотя бы потому, что его лексика создается по законам соответствующего языка, а грамматика полностью совпадает с общенародной грамматикой) и тоже должны включаться в число форм существования языка.

«Формы существования одного языка,— справедливо подчеркивает В. А. Аврорин,— иерархически связаны между собой или как целое и его часть, или как универсальное и ситуативное, или как более совершенное и менее совершенное».