Суть этого приема заключается в том, что составные части безэквивалентной лексической единицы (морфемы безэквива- лентного слова или лексемы безэквивалентного устойчивого словосочетания) заменяются их буквальными соответствиями на языке перевода. Таким образом, например, был введен в русский обиход термин детский сад (калька немецкого Kindergarten), таким приемом переводится на русский язык термин Geschäftsbank - коммерческий банк, Betriebsrat совет предприятия (иногда еще: производственный совет).
Так же. как и транслитерация, калькирование характеризуется высокой степенью «механистичности», что же касается степени раскрытия описываемого явления с помощью этого приема, то она зависит от того, насколько «конструкция» самой безэквивалентной лексической единицы, именуемая в лингвистике внутренней формой, отражает то, что она обозначает. Ниже мы подробно объясним, что есть внутренняя форма, и покажем, как порой внутренняя форма затемняет значение лексической единицы и даже иногда вводит неопытного переводчика в заблуждение. Сейчас же мы приведем лишь один пример, наглядно демонстрирующий несоответствие внутренней формы лексической единицы ее денотативному значению.
Работая военным переводчиком, автор данного учебного пособия в начале 60-х годов впервые столкнулся с новым западногерманским военным термином innere Führung. В справочниках этого термина не было. Контекст также не давал основания с уверенностью судить о его значении. И хотя интуитивно адекватный вариант понимания этого устойчивого словосочетания угадывался (нечто аналогичное нашей политработе), единственным приемлемым решением (при отсутствии уверенности в правильности догадки) представлялось калькирование, как надежный «механический» прием, позволяющий переводчику, по крайней мере, не допустить искажения. (В принципе в подобных случаях переводчик может еще и подстраховаться с помощью примечания где будет указано, что термин новый с не вполне ясным значением, и поэтому дан его буквальный перевод. Культурный потребитель перевода поймет, что такое примечание не есть признак профессиональной слабости, а наоборот свидетельство добросовестности языкового посредника.)
После получения новых немецких материалов стало ясно, что «внутреннее руководство» это действительно своего рода аналог нашей тогдашней политработе. Тогда уже и появился новый, описательный, вариант перевода «идеологическая работа среди военнослужащих». Сравнивая этот «истолковательный» вариант перевода с самим немецким термином, мы видим, что его внутренняя форма не столько раскрывает, сколько затемняет его значение. Соответственно такова же и калька, которая копирует все положительные и отрицательные свойства безэквивалентной лексической единицы.
Удачные продукты транслитерации и калькирования - транслитеремы и кальки, создаваемые переводчиками, первыми столкнувшимися с необходимостью перевести безэквивалентную лексическую единицу, пополняют собой сначала неформальный арсенал переводческих эквивалентов, а затем общие и специальные двуязычные словари. В результате этого постоянного процесса безэквивалентная лексика , поддающаяся калькированию и транслитерации, обычно через какое-то время перестает быть безэквивалентной. Соответственно, период безэквивалентности такой лексики относительно непродолжителен. Именно поэтому переводчикам не столь уж и часто приходится переводить действительно безэквивалентную лексику и впервые прибегать к транслитерации и калькированию. Чаще приходится иметь дело с мнимой безэквивалентностью, когда эквивалент бывшей безэквивалентной единицы уже используется, а переводчик по той или иной причине этого не знает.
Не все транслитеремы и кальки являются удачными и закрепляются в качестве переводческих соответствий. Так, автору этих строк однажды пришлось заменить переводоведческий термин межязыковое посредничество - явно неудачную («нелогичную») кальку немецкого термина
Sprachmittlung - на более правильный и естественный вариант языковое посредничество. Именно этот вариант ранее безэквивалентного термина и вошел затем в употребление.