Все проблемы, связанные с воспроизведением в переводе сигнификативных коннотаций, проистекают из того простого факта, что в разных языках денотативные значения лексических единиц и «сопровождающие» их сигнификативные коннотации образуют несимметричные комбинации. Так, к примеру, в немецком языке, помимо стилистически нейтрального обозначения понятия «весна» (Frühling), есть еще и название этого явления с возвышенно-поэтической коннотацией (Lenz), в русском же языке есть лишь одно стилистически нейтральное слово весна. Однако в русском языке есть иные слова с возвышенно-поэтической окраской, позволяющие в некоторых контекстах компенсировать потерю таковой окраски при переводе немецкого поэтизма Lenz, например, поэтическое слово дубрава:

Der Lenz zog in die Wälder ein.
Весна пришла в дубравы.

В данном случае в процессе перевода возвышенно-поэтическая стилистическая окраска от денотативного значения весна перешла к денотативному значению лес (дубрава). Этот прием позволил «окольным путем» воспроизвести названную сигнификативную коннотацию в переводном высказывании. То, что изменилась ее локализация, существенного значения может не иметь.
Разумеется, столь удачное перераспределение сигнификативных коннотаций в узких рамках двух высказываний - исходного и переводного - далеко не всегда возможно. В таких случаях переводчик производит перераспределение в более широких масштабах, стремясь сохранить коннота- тивный колорит текста в целом. Разумеется, при этом речь не идет о точном счете: (одна потеря - одна компенсация), а именно о сохранении того, что мы назвали общим коннотативным колоритом текста.

Разумеется, такого рода обобщенно-суммарный подход к передаче сигнификативных коннотаций правомерен не всегда. Он не приемлем в тех случаях, когда коннотация несет очень существенную характеристику денотата (сравните: священник и поп, деловой человек и деляга). В подобных случаях коннотация должна быть передана вместе с денотативным значением или компенсирована некоторым иным образом.
Поскольку, как было показано выше, не во всех случаях коннотацию удается воспроизвести, порой ее приходится передавать иными способами, например, с помощью определения или суффикса, сравните:

Intelligenzler - паршивый интеллигент, интеллигентишка.
Иногда коннотацию вообще можно передать лишь с помощью примечания переводчика. Чаще всего так приходится поступать с коннотациями, несущими важнейший смысловой элемент. Так, например, в романе
Э.М.Ремарка «Три товарища» есть небольшой диалог двух главных героев
Пат Хольман и влюбленного в нее Роберта Локампа.
В русском переводе этот диалог звучит так (перевод наш):

- Итак, чего же ты хочешь, чай или кофе?
- Кофе, просто кофе, Пат. Я ведь сельский парень. А ты?
- Я выпью за компанию кофе.
- А вообще ты пьешь чай?
-Да.
- Я так и думал.
- Но я уже начинаю привыкать к кофе. Хочешь к кофе пирожное? Или
булочку?
- И то, и другое, Пат. А потом я выпью еще и чаю.