Как говорилось выше, текст воздействует на адресата не только своим содержанием, но и иными своими сторонами. К числу последних относится такой важный фактор, как степень обычности/необычности средств языкового выражения.
Обычность (стандартность, привычность) средств языкового выражения облегчает восприятие содержания, позволяет спокойно воспринимать его, не отвлекаясь на разрешение трудностей языкового характера. Про текст, в
котором языковые знаки не затемняют смысловую сторону, можно сказать, что он «прозрачен для содержания».
Когда хорош не только оригинал, но и перевод, получатель перевода благодаря этому испытывает особый комфорт. Вот что писал по поводу творческой удачи переводчика писатель Константин Симонов (в письме автору оригинала): «Как человек, не знающий немецкого языка, я не могу, разумеется, судить сколько-нибудь профессионально о тонкостях перевода, о его идентичности и т.д. и т.п., но просто как русский читатель Вашего романа, воспринимающий всю его художественную ткань на русском языке, хочу сказать, что, на мой взгляд, роман Ваш на русском языке звучит превосходно. Его читаешь, все время размышляя над ним, но нигде не спотыкаясь о те неуловимые препятствия, которые создает перевод плохой или неточный».

Для того, чтобы читатель мог «соглашаться с мыслями автора или, напротив, отвергать их..., - справедливо указывает В.Т.Воеводина, - привычная форма текста нужна не меньше, чем привычное (орфографически правильное) написание. Если бы каждый пишущий писал слова, как бог на душу положит, читатель сосредоточил бы внимание только на разглядывании и разгадывании слов. Здесь уже не до содержания». А.Нойберт поясняет проблему привычного/непривычного в языковом выражении с помощью следующего очень наглядного примера: тот, кто запомнил номер телефона как «три-семь-один-девять-пять», может не сразу понять, что речь идет о нем, если услышит его в ицой «компоновке», например: «тридцать семь - сто девяносто пять». Как отмечают психологи, привычность средств языкового выражения позволяет получателям текста использовать эталоны восприятия, находящиеся в долговременной памяти, и опереться в процессе идентификации и интерпретации речи на прошлый опыт.

Стремление переводчика использовать привычные способы языкового выражения в ряде случаев вступает в большее или меньшее противоречие с не менее правомерным стремлением по возможности точнее передать содержание исходного текста. Как должен поступать в этих случаях переводчик? Отвечая на этот вопрос, профессор А.Д.Швейцер справедливо говорит о том, что не будет большой беды в том, если переводчик изредка ради большей точности употребит менее привычный способ языкового выражения. Однако если текст перевода перенасыщается мало привычными средствами языкового выражения, происходит качественный сдвиг - возникает текст, выполненный искусственным, «псевдопереводческим»
языком, полным тех неуловимых препятствий, о которых говорится в вышецитированном высказывании К.Симонова. Их очень трудно устранить при редактировании перевода - часто легче заново все перевести самому, чем привести такой текст в достойный вид.

Однако непривычность средств языкового выражения отнюдь не всегда является отрицательным свойством текста. Необычность языкового выражения применяется как литературный прием, рассчитанный на достижение определенного эффекта воздействия (эстетического, эмоционального, комического и т.д.). Примеры такого рода общеизвестны (у нас они будут даны в тексте упражнения).

Очевидно, что такие свойства текста, как привычность/непривычность (обычность/необычность, стандартность/нестандартность) использованных в нем языковых средств самым непосредственным образом соотнесены с понятиями узуса и языковой нормы, а через них - и с понятием языковой системы. Чем ближе средства языкового выражения к языковой норме и узусу, тем привычнее для адресата способы языкового выражения, тем легче происходит восприятие содержания текста и наоборот. Особый (эмоциональный, юмористический и т.п.) эффект воздействия достигается путем намеренного отклонения от языковой нормы и узуса.